---

Я тут неожиданно переехал в Голландию, ну и, как водится, пописываю о жизни...
 

---

 
...Идёшь так по улице не торопясь, и вдруг раз — и скупая мужская слеза превращается в ручей. Русские буковки тут кажутся такими родными, такими дорогими.





Русский магазин — единственный, который не работает по понедельникам. И я их очень понимаю. Правильное решение!

Открывается он в 11:00. А я, как человек ультрапунктуальный, припёрся уже в половину.

На самом деле пришёл так рано случайно. У голландцев есть одна беда. На картах, ясное дело, указаны автомобильные дороги. А тротуаров тут нет. Дороги сами по себе, велодороги сами по себе, а для пешеходов вообще ничего нет. В общем, в этом плане тут и них всё через #опу, что для Голландии неудивительно.

Набрёл я на этот магазин случайно, потому пришлось полчаса ждать.

А я же не могу стоять спокойно. Идут два негритёнка. Ну как — негритёнка? Пацаны лет по 20. Я им стандартное: Do you speak English? Они с опаской переглянулись и ничего не ответили. Задал им еще пару вопросов, после чего они заговорили на прекрасном английском. Тут-то я их и раскрутил на главный вопрос: чего, мол, испугались сначала?

Они и говорят, что с людьми из Восточной Европы им не советуют разговаривать в школе. Вот так «мы», славянские рожи, здесь себя зарекомендовали.


Тут пробило 11:00, и я зашёл в магазин. Продавец оказался голландцем вопреки моим ожиданиям. Правда, очень скоро выяснилось, что жена у него Оля. Русская.

Понятное дело, разговорились. Пока я, держась за сердечную мышцу, охал при виде конфет «Коровка», рижских шпрот и баранок, мы с ним беседовали о том о сём.

Он рассказал, как пришла идея открыть магазин. Как быстро набралась клиентура. И как власти дерут с них три шкуры, отчего пачка банальной соды у них стоит евро.

Ну всё как везде.

В это время в магазин вошла крайне широкобёдрая мадам и давай себе накладывать хрен, горчицу, укроп...

С хозяином она говорила по-голландски. Ну, думаю, нет, должна быть наша. Ну на кой голландке хрен с горчицей?

— Вы, — спрашиваю, — по-русски говорите?

Она:

— Конечно, ещё не забыла.

После недельного языкового воздержания поговорить по-русски было чертовски приятно.

Обсудив последние новости и русские продукты, я поинтересовался, чем она занимается.


Тут-то у меня и случился переход от счастья общения на русском к непониманию, а потом и к отвращению.

Она с ухмылкой сказала, что ни дня в своей жизни тут не работала и не собирается. Муж-голландец, мол, её содержит уже 20 лет — и ещё 30 будет, никуда не денется.

Чем дольше она говорила, тем больше мне становилось стыдно за наших. Она смаковала моменты, где и как она его «развела», и что дом на неё уже записан, ну и всё в таком духе.

Заметив, что я не аплодирую её достижениям, моя собеседница вскоре села в машину и укатила.

Не оставил моё разочарование без внимания и хозяин магазина:

— Да, — говорит, — таких наглых тут много...

Ну и чего удивляться-то, что от нас шарахаются? Вот такая у нас там репутация, однако.


Ну а я не стал изменять себе. Купил сгущёнки, соды за евро, муки — и пошёл готовиться к премьере моего торта на чужбине. Мёрзнет стоит в холодильнике. Соседи не без интереса на него поглядывают и ждут отмашки. Торт — он и в Африке торт. Любят все.

Вот он, мой шедевр: