Любители погулять вдоль Даугавы знают о Большом Кристофоре, который строго следит за порядком у Рижского замка. Это древний византийский герой христианского повествования. Добродушный великан, испытавший гонения со стороны язычников. Был захвачен в плен римлянами и предан казни. Однако легенды о нём начали распространяться вместе с христианством. Однажды его образ получил известность и в Риге.

На иконах и религиозных картинах его часто изображают псоглавцем, ведь по преданию он был настолько красив, что сам попросил у Господа видоизменить его внешность, чтобы не соблазнять девушек. Бог исполнил его просьбу. В землях Прибалтики Кристофор стал почитаться как покровитель братства лоцманов, а со временем его начали уважать и рыбаки, а также другие люди, имевшие профессиональное отношение к сплаву по реке.

В основе истории лежит предание о том, как Кристофор (до крещения носивший имя Репрев или Репроб) должен был служить перевозчиком людей с одного берега реки на другой. Первоисточник повествования для католиков: «Золотая легенда» писца-доминиканца Иакова Ворагинского.

Считается, что Кристофору (тогда ещё Репрев) такой род деятельности (перевозка людей на своих гигантских плечах в самом опасном месте реки) подсказал старец-отшельник, отметив, что так он может услужить Христу. Однажды он увидел маленького мальчика, плакавшего и молившего перенести его на другой берег. Репрев сжалился над ребёнком и посадил его на плечо.

Однако каждый шаг давался ему всё тяжелее — ребёнок как будто наливался противоестественной тяжестью. Поднялись высокие волны, грянула буря, и Репрев испугался, сможет ли дойти до другого берега. Его терзали сильнейшие порывы ветра и он едва не утратил самообладание.
 

На середине пути Репрев спросил у мальчика — кто он. Мальчик ответил — Христос, несущий все тяготы мира. И тогда Репрев согласился креститься, после чего получил имя Христофор («несущий Христа»).

И тогда мальчик воткнул в землю сухую ветвь, которая вскоре зацвела и превратилась в плодоносное дерево. Люди приходили из окрестных селений, чтобы убедиться в этом чуде, однако языческие власти, прознав об этом, подвергли перевозчика преследованиям. Мифический правитель Дагнус (что-то смешанное между Траяном, Юлианом и Диоклетианом) заключил Христофора в тюрьму, а потом его настигла мученическая гибель.

Кристофор в средневековых немецких городах был неприкосновенным святым. В те годы нужно было много перемещаться и путешествовать. В Риге Святой Кристофор стал даже «чудом», о существовании которого следовало знать молодому страннику — соискателю звания мастера (Vagabundsmeister). Его скульптурное изображение из дерева появилась на берегу Двины предположительно в первой четверти XVI века усилиями цеха плотовщиков и грузчиков. Как раз недалеко от «моста, что на воде лежит».

Ему поклонялись жёны лоцманов и рыбаков, принося скромные пожертвования — бусы, колечки, кусочки ткани, медь, а кто был очень богат — серебро. Вскоре Кристофора наделили целительными свойствами. Считалось, что он способен излечить боль в руках или ногах. Для этого нужно было сделать деревянный слепок конечности, покрыть его бронзой и положить рядом с Кристофором. Возле статуи Кристофора юные школяры давали обеты хорошо учиться и быть дисциплинированными. Очень часто у статуи покровителя путешественников зажигались свечи — в память о нём и в память о знаковых событиях из жизни цеха.

Однако ближе к началу XX века пиетета в отношении к Святому Кристофору убавилось. Статуя стала слишком старой и ветхой. Её предпочли перенести в Музей истории Риги и мореходства во избежание инцидентов. К тому же студенты Политехникуму любили торжественно праздновать своё посвящение рядом со старинной статуей. Часто они писали свои пожелания прямо на будке или на деревянном теле статуи, с чем отчаянно боролись полицейские службы. В итоге — уже в начале 1920-х годов — его спрятали подальше. Причиной послужила рухнувшая изгородь.

Новая статуя гиганта с младенцем на плече была изготовлена к 2001 году, когда Рига отмечала 800 лет своей истории. Сегодня великан с распахнутыми глазами словно готов заключить весь мир в объятия. Кто знает, тоскует ли он о византийских просторах или задумывается о том, из каких заповедных севернорусских далей несёт свои воды Западная Двина?


 

---

---