Обычно Москва представляется нам, не живущим в ней, совсем иной. Это красивый, современный город, это высотки Москвы-сити рядом с древними храмами, это пульсирующий днем и ночью ритм мегаполиса, не оглядывающегося на Лондон, Париж и Нью-Йорк, потому что истинное величие не нуждается в чьем-либо одобрении…

Но потом на улицы выплескивается человеческая ярость — и мы понимаем, что благополучный город далеко не так уж благополучен, как нам кажется извне. Населяющие его люди (по крайней мере, многие) носят в себе энергию, которая однажды готова этот город свалить. Вернее, не сам город, а те принципы, на которых он сегодня базируется.

Эмоции это вызывает разные, но сейчас, пожалуй, четче, чем раньше, в эпоху «болотных» протестов, обозначился тот водораздел, который рассек российское общество.

Соцсети переживают эпоху чисток. С одной стороны, в бан идут те, кто одобряет жесткие действия власти, с другой — те, кто ставит росгвардейцев на одну доску с фашистами.
 

Миротворцы, взывающие к голосу разума, окончательно вышли из моды. Ситуация примерно как в 1905-м или 1916-м: есть «стан реакции» и есть «прогрессивная общественность».

И у первого, и у второго — крайне жесткие рамки, выглядеть «и то, и то» не получится. Или ты с «декабристами» — или в рядах «правительственных войск».

О чем это говорит? Выводов можно сделать несколько. В первую очередь — российские власти не только слабо и небрежно отслеживали накапливавшиеся в обществе начиная с 2011-12 годов тенденции, но и практически ничего не предпринимали для того, чтобы направить протестную энергию людей в другое русло.

Вместо этого они пошли по простейшему пути — тащить и не пущать. В оправдание стало модно кивать на какую-нибудь Францию: а посмотрите как у них, резиновыми пулями глаза вышибают, и броневики по Парижу катаются. Весь мир таков, в том числе и цивилизованный…
 

Но что россиянам до Франции? Каждую страну, если перефразировать высказывание блаженной Матроны Московской, подвесят за ее собственный хвостик, давайте думать о своем хвостике, а не о чужих.

Во-вторых, в современной России очень четко обозначались болевые… даже не точки, а огромные родимые пятна, ставшие уже общими местами для тех, кто недоволен существующим положением дел. Это оглушительный, превосходящий все мыслимое и немыслимое разрыв между богатством и бедностью; это торжествующая, не скрывающая ничего наглость чиновников, откровенно считающих «простых» людей быдлом и холопами; это Церковь, которая благодаря массированным инфоатакам сейчас воспринимается «прогрессистами» не иначе как уродливая и ненужная идеологическая подпорка власти, не более того.
 

Никаких действий для того, чтобы нейтрализовать подобные взгляды и что-то им противопоставить, предпринято не было; те, которые предпринимаются, выглядят откровенно неубедительно.

В-третьих, болевой порог этих самых «простых» людей России в последние годы понизился — и начал понемногу переходить в боевой. Еще не до конца, и глубоко неправы те, кто видит в московских столкновениях копию киевского Майдана. В Киеве 2013-14 годов, как мы помним, толпа на улицах демонстрировала желание и готовность идти до конца, а симпатий к «защитникам режима» не было практически не у кого; Москва 2019-го показала «раскачку», «пробу пера», скорее напоминающую события 1905 года (хотя и в лайт-версии — до баррикад и настоящих уличных боев дело не дошло).

Но тем не менее определенный задел сделан, и направление, в котором готовы идти протестующие, продемонстрированы. И повод, понятное дело, будет любой. Сегодня это выборы в гордуму, завтра — еще что-нибудь. Понятно, что демонизация власти и силовых структур будет нагнетаться не по дням, а по часам.

И в-четвертых, стоит отметить важную тенденцию: все меньше и меньше людей склонны верить в популярную в начале 2010-х погудку о «методичке, по которой написаны сценарии всех цветных революций». Само это словосочетание — цветные революции — уже кажется чем-то устаревшим, оставшимся в 2000-м — 2005-м максимум. И своя логика в этом, как ни странно, есть.
 

Никакая методичка не сработает в спокойной, стабильной стране, граждане которой верят своей власти, любят своего президента и свою Церковь, доверяют полиции и армии… Относится ли это к России? Загляните в фэйсбук, и ответ будет лежать на поверхности.

Но так или иначе, люди, вышедшие на улицы Москвы, смело могут сказать о себе словами Герцена: мы не врачи, мы — боль. Пока скорее фантомная. Но и фантомные боли могут причинять жестокие страдания.