ЕВРОПА
12.08.2026
Дмитрий Котов
БЕСЦЕННЫЕ ДРОНЫ
Для европейской «обороны»
-
Участники дискуссии:
00 -
Последняя реплика:
Ни капельки не сомневаюсь в том, что дроны — самое перспективное оружие на долгие годы вперёд. Вот только дело здесь не только и не столько в их военном применении. Главный смысл — невероятная коррупционная составляющая, без чего сегодняшнюю мировую «оборонку» представить невозможно.
Сколько стоит снаряд, танк или пушка, плюс-минус немного, знает любой специалист. Цифры стандартные, сверяемые, хорошо известные. А сколько стоит дрон?! Сколько денег нужно на его создание, доводку, доработку, испытания? Поди, проверь. Вот тут-то «собака и порылась», как говорил один, не к ночи будь помянутый, политик.
А если принять во внимание, что практически все без исключения персоны, причастные к так называемым «оборонным контрактам» — крупнейшие за всю историю человечества коррупционеры, можно не сомневаться, что эту корову они выдоят до последней капли. Это не голословное обвинение достойных дам и господ. Это суровая правда, просачивающаяся во все щели, которую можно признавать или не признавать, что никоим образом ситуацию не меняет.
Кстати, о персонах, которые боятся упустить момент. Коллега по Клубу недавно писал, что правящая в Латвии верхушка опасается отстранения от власти и торопится нахапать всё, до чего может дотянуться, пока не поздно. Полностью согласен — только добавлю, что процесс этот далеко не сугубо прибалтийский. Протестные настроения против правящей Европой клики растут почти в каждой стране: во Франции правительства падают одно за другим при рекордно низком рейтинге Макрона, в Болгарии массовые протесты на стыке 2025—2026 годов снесли кабинет Желязкова, в Венгрии в апреле 2026-го избиратели после шестнадцати лет отправили в отставку самого Орбана. «Протестанты» набирают политический вес и сил в большинстве стран ЕС.
Поэтому, ничего удивительного: чем ближе край, тем торопливее правящие гребут под себя.
15 июля 2026 года в Киеве, на площади Михайловского собора, Урсула фон дер Ляйен и Владимир Зеленский подписали то, что сама глава Еврокомиссии назвала «нашей собственной сделкой по дронам». Из кредита ЕС Украине на 90 миллиардов евро тут же отслюнявили ещё миллиард (кто бы сомневался) — на беспилотники, — и до кучи анонсировали ещё 10 миллиардов в ближайшее время. Сколько именно из этих денег пойдёт конкретно на дроны, а сколько на что-нибудь ещё и по какой цене — фон дер Ляйен профессионально не уточнила. Не потому, что забыла. Итоговой цифры по строкам в документах просто нет. Да и кому они нужны? Только руки себе связывать! Обменяются, когда время придёт, парой — тройкой SMSок и польются денежные реки по семейным бюджетам.
Вспомним, что Урсула уже провернула похожую схему — только с вакциной, а не с дронами. Контракт на миллиарды доз и денег, цена которого решилась в переписке, так и не ставшей публичной: Суд ЕС в мае 2025-го признал отказ раскрыть её незаконным, но самих сообщений мир не увидел до сих.
История известная. Разница лишь в одном: у вакцины хотя бы была цена за дозу и склад, где её считали по флаконам. У дрона нет ни того, ни другого. Вопрос в стиле старых добрых анекдотов про армянское радио: чем отличается дрон от вакцины Pfizer? Правильный ответ: тем, что порции вакцины можно посчитать.
Товар без склада
FPV-дрон стоит от 400 до примерно 2600 долларов за штуку. Или ещё больше. В зависимости от партии, комплектации, уровня сложности электроники и, самое главное — от того, кто считает. Стоимость стандартного 155-мм артиллерийского снаряда (стандарт НАТО) составляет в среднем от 3 000 до 4 000 долларов США за единицу. Эту цифру можно найти, сравнить и предъявить на слушаниях, если потребуется. У дрона единой цены нет и не будет: поставщик всегда объяснит рост сметы необходимостью использовать электронику или софт «нового поколения», санкционным дефицитом комплектующих или очередным раундом испытаний, а проверить это физически невозможно.
Осенью 2025-го еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс публично заявил «Дрон за 10 тысяч евро сбивают ракетой за миллион — так больше нельзя». Но у этой арифметики есть и обратная сторона, о которой на конференциях не говорят: если дешёвая часть уравнения не имеет фиксированной цены, разрыв можно закрывать бесконечно — просто предъявляя счета не за готовое изделие, а за процесс, который никогда не заканчивается.
Хорошо, пусть будет так
Допустим, дело не в злом умысле, а в природе техники: дрон — не снаряд по советскому чертежу полувековой давности, а платформа, которая обновляется каждый квартал под новые системы РЭБ и распознавания, и остановить эту гонку нельзя, не отстав от противника. Хорошо, пусть будет так.
Тогда откуда в двух формально не связанных друг с другом сюжетах — брюссельской сделке по дронам и украинских уголовных делах об их закупке — вылезает одна и та же беда: цену в принципе не с чем сверить?
В мае 2026-го НАБУ и САП взяли за жабры чиновника погранслужбы и хозяина конторы, которая делает дроны: те требовали миллион долларов у победителя уже выигранного тендера — просто за подпись под контрактом, который ему и так причитался.
А в июле того же года украинское Госбюро расследований зашло в контракт на 6,95 миллиарда гривен — это около 156 миллионов долларов, — по подозрению, что себестоимость и накладные на дроны попросту рисовали кто во что горазд: в схеме нашли больше полутора сотен подставных «предпринимателей», от маникюрш до студентов. Расходы накручивают на всё, что по чертежу не проверишь: себестоимость доводки, накладные на модификацию, административные расходы. Мечта, а не бизнес.
При чём тут война
Формально ничего из перечисленного не требует войны как условия. Откат можно взять и с забора, и с трубы теплоцентрали. И берут, кстати, аж свист стоит. Но во время войны его брать удобнее: решения принимаются в закрытом режиме, срочность оправдывает отсутствие конкурса, а вопрос «а почему так дорого» звучит как саботаж в адрес обороны. Поэтому желающих его задавать вслух с каждым месяцем меньше. Война сама не создаёт коррупционную схему. Она снимает с неё последний слой контроля.
Кто платит и за что
В теории точная цена выгодна всем: чем она ниже, тем больше единиц техники на тот же бюджет. На практике смету на своём этаже подписывает не «заказчик», а конкретный человек — брюссельский чиновник, утверждающий транш; украинский чиновник, его принимающий; посредник между ними.
Для каждого из них непрозрачная статья расходов — не проблема, а актив. Вакцину в итоге хотя бы можно было пересчитать по коробкам на складе. Куда долетели дроны, сколько их вообще выпущено и с какой реальной эффективностью — известно, пожалуй, только тем, кто пишет отчёт.
Фон дер Ляйен за вакцину не заплатила ничем — ни отставкой, ни уголовным делом, только решением суда, которое комиссия пообещала «внимательно изучить» и на этом успокоилась. Поскреби монеткой почти любую крупную европейскую инициативу последних лет — и под слоем пресс-релизов почти неизбежно всегда найдётся одно и то же: контракт без цены, посредник без лица, отчёт, который никто всерьёз не собирается проверять. С вакциной это вскрылось только по случайности — упрямством одного нью-йоркского журналиста и тремя годами судебной волокиты.
Для дрона такой случайности можно не бояться: идеальный товар по конструкции — без единого чертежа, без общественного контроля, потому что — оборона, это не только свято. Это ещё и секретно.
Если бы дронов не существовало, их стоило бы выдумать специально под эту схему. Выдумывать не пришлось — они есть. Значит, доить эту тему будут умело, жадно, напоказ и, если помнить прецедент с вакциной, — совершенно безнаказанно.
Сколько стоит снаряд, танк или пушка, плюс-минус немного, знает любой специалист. Цифры стандартные, сверяемые, хорошо известные. А сколько стоит дрон?! Сколько денег нужно на его создание, доводку, доработку, испытания? Поди, проверь. Вот тут-то «собака и порылась», как говорил один, не к ночи будь помянутый, политик.
А если принять во внимание, что практически все без исключения персоны, причастные к так называемым «оборонным контрактам» — крупнейшие за всю историю человечества коррупционеры, можно не сомневаться, что эту корову они выдоят до последней капли. Это не голословное обвинение достойных дам и господ. Это суровая правда, просачивающаяся во все щели, которую можно признавать или не признавать, что никоим образом ситуацию не меняет.
Кстати, о персонах, которые боятся упустить момент. Коллега по Клубу недавно писал, что правящая в Латвии верхушка опасается отстранения от власти и торопится нахапать всё, до чего может дотянуться, пока не поздно. Полностью согласен — только добавлю, что процесс этот далеко не сугубо прибалтийский. Протестные настроения против правящей Европой клики растут почти в каждой стране: во Франции правительства падают одно за другим при рекордно низком рейтинге Макрона, в Болгарии массовые протесты на стыке 2025—2026 годов снесли кабинет Желязкова, в Венгрии в апреле 2026-го избиратели после шестнадцати лет отправили в отставку самого Орбана. «Протестанты» набирают политический вес и сил в большинстве стран ЕС.
Поэтому, ничего удивительного: чем ближе край, тем торопливее правящие гребут под себя.
15 июля 2026 года в Киеве, на площади Михайловского собора, Урсула фон дер Ляйен и Владимир Зеленский подписали то, что сама глава Еврокомиссии назвала «нашей собственной сделкой по дронам». Из кредита ЕС Украине на 90 миллиардов евро тут же отслюнявили ещё миллиард (кто бы сомневался) — на беспилотники, — и до кучи анонсировали ещё 10 миллиардов в ближайшее время. Сколько именно из этих денег пойдёт конкретно на дроны, а сколько на что-нибудь ещё и по какой цене — фон дер Ляйен профессионально не уточнила. Не потому, что забыла. Итоговой цифры по строкам в документах просто нет. Да и кому они нужны? Только руки себе связывать! Обменяются, когда время придёт, парой — тройкой SMSок и польются денежные реки по семейным бюджетам.
Вспомним, что Урсула уже провернула похожую схему — только с вакциной, а не с дронами. Контракт на миллиарды доз и денег, цена которого решилась в переписке, так и не ставшей публичной: Суд ЕС в мае 2025-го признал отказ раскрыть её незаконным, но самих сообщений мир не увидел до сих.
История известная. Разница лишь в одном: у вакцины хотя бы была цена за дозу и склад, где её считали по флаконам. У дрона нет ни того, ни другого. Вопрос в стиле старых добрых анекдотов про армянское радио: чем отличается дрон от вакцины Pfizer? Правильный ответ: тем, что порции вакцины можно посчитать.
Товар без склада
FPV-дрон стоит от 400 до примерно 2600 долларов за штуку. Или ещё больше. В зависимости от партии, комплектации, уровня сложности электроники и, самое главное — от того, кто считает. Стоимость стандартного 155-мм артиллерийского снаряда (стандарт НАТО) составляет в среднем от 3 000 до 4 000 долларов США за единицу. Эту цифру можно найти, сравнить и предъявить на слушаниях, если потребуется. У дрона единой цены нет и не будет: поставщик всегда объяснит рост сметы необходимостью использовать электронику или софт «нового поколения», санкционным дефицитом комплектующих или очередным раундом испытаний, а проверить это физически невозможно.
Осенью 2025-го еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс публично заявил «Дрон за 10 тысяч евро сбивают ракетой за миллион — так больше нельзя». Но у этой арифметики есть и обратная сторона, о которой на конференциях не говорят: если дешёвая часть уравнения не имеет фиксированной цены, разрыв можно закрывать бесконечно — просто предъявляя счета не за готовое изделие, а за процесс, который никогда не заканчивается.
Хорошо, пусть будет так
Допустим, дело не в злом умысле, а в природе техники: дрон — не снаряд по советскому чертежу полувековой давности, а платформа, которая обновляется каждый квартал под новые системы РЭБ и распознавания, и остановить эту гонку нельзя, не отстав от противника. Хорошо, пусть будет так.
Тогда откуда в двух формально не связанных друг с другом сюжетах — брюссельской сделке по дронам и украинских уголовных делах об их закупке — вылезает одна и та же беда: цену в принципе не с чем сверить?
В мае 2026-го НАБУ и САП взяли за жабры чиновника погранслужбы и хозяина конторы, которая делает дроны: те требовали миллион долларов у победителя уже выигранного тендера — просто за подпись под контрактом, который ему и так причитался.
А в июле того же года украинское Госбюро расследований зашло в контракт на 6,95 миллиарда гривен — это около 156 миллионов долларов, — по подозрению, что себестоимость и накладные на дроны попросту рисовали кто во что горазд: в схеме нашли больше полутора сотен подставных «предпринимателей», от маникюрш до студентов. Расходы накручивают на всё, что по чертежу не проверишь: себестоимость доводки, накладные на модификацию, административные расходы. Мечта, а не бизнес.
При чём тут война
Формально ничего из перечисленного не требует войны как условия. Откат можно взять и с забора, и с трубы теплоцентрали. И берут, кстати, аж свист стоит. Но во время войны его брать удобнее: решения принимаются в закрытом режиме, срочность оправдывает отсутствие конкурса, а вопрос «а почему так дорого» звучит как саботаж в адрес обороны. Поэтому желающих его задавать вслух с каждым месяцем меньше. Война сама не создаёт коррупционную схему. Она снимает с неё последний слой контроля.
Кто платит и за что
В теории точная цена выгодна всем: чем она ниже, тем больше единиц техники на тот же бюджет. На практике смету на своём этаже подписывает не «заказчик», а конкретный человек — брюссельский чиновник, утверждающий транш; украинский чиновник, его принимающий; посредник между ними.
Для каждого из них непрозрачная статья расходов — не проблема, а актив. Вакцину в итоге хотя бы можно было пересчитать по коробкам на складе. Куда долетели дроны, сколько их вообще выпущено и с какой реальной эффективностью — известно, пожалуй, только тем, кто пишет отчёт.
Фон дер Ляйен за вакцину не заплатила ничем — ни отставкой, ни уголовным делом, только решением суда, которое комиссия пообещала «внимательно изучить» и на этом успокоилась. Поскреби монеткой почти любую крупную европейскую инициативу последних лет — и под слоем пресс-релизов почти неизбежно всегда найдётся одно и то же: контракт без цены, посредник без лица, отчёт, который никто всерьёз не собирается проверять. С вакциной это вскрылось только по случайности — упрямством одного нью-йоркского журналиста и тремя годами судебной волокиты.
Для дрона такой случайности можно не бояться: идеальный товар по конструкции — без единого чертежа, без общественного контроля, потому что — оборона, это не только свято. Это ещё и секретно.
Если бы дронов не существовало, их стоило бы выдумать специально под эту схему. Выдумывать не пришлось — они есть. Значит, доить эту тему будут умело, жадно, напоказ и, если помнить прецедент с вакциной, — совершенно безнаказанно.
Дискуссия
Еще по теме
Еще по теме
Рус Иван
Русский Человек. Ветеран. Участник прошлых, нынешних и будущих.
МИШЕНЬ НА КРЫШЕ
Побочный эффект мнимой обороноспособности
Евгения Гринберг
МЕТТЕ ФРЕДЕРИКСЕН: ЖЕЛЕЗНАЯ ЛЕДИ СЕВЕРА
Европейский парашют и российский вектор
Анна Петрович
мыслитель-самоучка
КОВЕР-БЕСПИЛОТНИК
Вышитые дроны и АК-47: афганские военные ковры
Дмитрий Кириллович Кленский
писатель, журналист, общественный деятель
ХОЧЕТ ЛИ ЕВРОСОЮЗ ВОЙНЫ С РОССИЕЙ?
Или нет?