С утра звонят журналисты: «Поздравьте страну с 4 мая!» Поздравляю, конечно. Но жуткое чувство горечи и несправедливости не покидает меня и в этот день.

В 1990 году мне было чуть более 14 лет. Прекрасно помню шумящие радиоприемники на улицах Риги с трансляцией из здания Верховного Совета Латвийской ССР. Многие тогда питали надежды. Вот мол Латвия станет независимой, подлинно демократической, правовой страной — и заживем без глупостей советской реальности. Помню споры среди своих русских соседей: одна часть была за выход Латвии из СССР, другая — боялась, что обманут и «будет как в буржуазной Латвии Улманиса».


Кинули.

Пещерный национализм ранних 90-х, впрочем, в мягкой форме продолжающийся и сейчас. Осень 1993 года и ощущение плевка после принятия закона о гражданстве, когда более 700 тысяч человек в одночасье стали негражданами. Закрытие русских потоков вузов. Объявление в Латвии русского языка иностранным, таким же, как язык суахили. Бездарная экономическая политика, уничтожившая производственный сектор экономики. Жуткая бедность большинства населения, которая с годами, только усиливалась. Массовый отъезд из Латвии — от России до Израиля — людей, бывших интеллектуальной элитой Латвии. Милитаристская риторика последних лет, когда маниакальнкая покупка танков в ущерб социальной поддержке считается главным гарантом государственности.

Простите меня, если кому-то не понравится. Но государство — это совсем не герб, гимн и флаг. Это в первую очередь люди. Не избранные, а все. Не «только граждане, говорящие на латышском языке», а и неграждане, и принявшие гражданство других стран, но родившиеся в Латвии и живущие до сих пор здесь люди. Это совсем не речи спикера Сейма про угрозу латышскому языку, но и участие неграждан в выборах. Это надпись «С праздником, Латвия!», написанная по-русски у Памятника Свободы.

Такую Латвию я хочу видеть.

А пока... С праздником, конечно. С праздничком.